ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1959
Тексты рассказов "Степная дорога днем", "Расправа", "Газета в селе" печатаются по изданию: А. И. Левитов, Сочинения в одном томе, Гослитиздат, М. 1956. Текст рассказа "Бесприютный" - по изданию: А. И. Левитов, Горе сел, дорог и городов, М. 1874.
Оформление художника Л. ТОКМАКОВА
А. И. ЛЕВИТОВ (1835--1877)
Недолгая жизнь Александра Ивановича Левитова, талантливого и самобытного писателя, горячо любившего свой народ и верившего в его лучшее будущее, человека необычайно поэтичной, мягкой и отзывчивой души, исполнена беспрерывных тяжких лишений и глубоко драматична. Родина писателя - большое торговое село Доброе Лебедянского уезда Тамбовской губернии. Сыну сельского дьячка Саше Левитову рано пришлось узнать о "гнусном, нищенском бесхлебье" жителей села, о пьянстве, корыстолюбии и невежестве духовенства, изо дня в день наблюдать нравы постоялого двора, содержанием которого, как и обучением крестьянских детишек, его отец добывал средства для существования своей семьи. Вместе с тем большое место в первых впечатлениях детства будущего писателя занимают народные предания, поверья, сказки и песни матери и старухи бабушки, прогулки с любимым дядей, молодым семинаристом, восторженно влюбленным в степное приволье родного края, его леса и поля. Рано постигнув премудрость церковно-славянской грамоты, будущий писатель уже восьми лет был "подмастерьем" своего отца в школе. Одиннадцати лет он поступил в Лебедянское духовное училище, сдав экзамены сразу в третий класс. Училищное начальство позволило способному мальчику заниматься дома и приезжать в училище лишь для сдачи экзаменов. Много времени и сил по-прежнему отнимала работа в школе отца. Младшая сестра писателя вспоминает об этом времени: "С детства несли мы истинно непосильный труд... Наша обязанность была учить детей обоего пола, а. их было всех около сотни... Язык переболтается за целый день, зрение притупится, в голове трещит, пальцы порезаны от очинки гусиных перьев. Комната и летней порой натоплена: душно, жарко! Лет с восьми мы только и делали что учили, начиная с семи часов утра и до двенадцати, три часа отдыхали, а потом опять учили до семи часов вечера". Все свободное время Левитов отдавал чтению, пробовал писать стихи. Родители, мечтавшие о том, чтобы сын их "вышел в люди", стал священником, посылают его по окончании училища в Тамбовскую духовную семинарию. Семинария эта, как и все прочие, была типичной "бурсой", в которой царили муштра, бессмысленная зубрежка богословских "наук", взяточничество и фискальство; чтение светской литературы было здесь строжайше запрещено. Однако именно в семинарские годы Левитов знакомится с "мучительной прелестью" Пушкина и "мрачно-величавым унынием" Лермонтова, с "великими тайнами горького гоголевского смеха" и "громом уст... Белинского". Он и сам пытается в эти годы сочинить "критики на общество".
Наш дом стоял у реки, в трех верстах от взморья и гавани; небольшой фруктовый сад зеленел вокруг окон, благоухая в периоде цветения душистыми запахами; просторная, окрыленная парусами, река несла чистую лиловатую воду, - россыпи аметистов; за садом начинались овраги, поросшие буками, ольхой, жасмином и кленом; старые, розовые от шиповника, изгороди пестрели прихотливым рисунком вдоль каменистых дорог с золотой под ярким солнцем пылью, и в пыли этой ершисто топорщились воробьи, подскакивая к невидимой пище. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, отец сказал: "Валу, завтра ты пойдешь со мною на "Святой Георгий"; тебе найдется какое-нибудь там дело". Я не особенно огорчился этим. Мне давно хотелось уехать из Зурбагана и прочно стать собственными ногами в густоте жизни; однако я не мог, положа руку на сердце, сказать, что профессия моряка мне приятна: в ней много зависимости и фатальности. Я был настолько горд, что не показал этого, - я думал, что если отец тяготится мною, лучше всего уходить в первую дверь. Мое прощание с матерью было тяжело тем, что она, сдерживаясь, заплакала в тот момент, когда отец закрывал дверь, и мне было поздно утешить ее. Она, прощаясь, сказала: "Валу, делай себе зло сколько угодно, но никогда, без причины, другим; сторонись людей". Мы прибыли на катере к пароходу, и отец представил меня грузному человеку; этот человек, полузакрыв глаза, снисходительно смотрел на меня. "Примите его кочегаром, господин Пракс, он будет работать", - сказал отец. Пракс, бывший старшим механиком, сказал: "Хорошо", - и этим все кончилось. Отец, натянуто улыбаясь, отошел со мной к борту и стал рассказывать, как он сам, начав простым угольщиком, возвысился до механика, и советовал мне сделать то же. "Скучно жить без дела, Валу", - прибавил он, и это прозвучало у него искренне. Затем, пообещав прислать мне все необходимое - белье, одежду и деньги, - он сдержанно поцеловал меня в голову и уехал. Так началась самостоятельная моя жизнь. "Святой Георгий" после шестимесячного грузового плавания попал в Китай, где, скопив небольшую сумму денег, я рассчитался. Меланхолическое настроение мое за это время несколько ослабело, я окреп внутренне и физически, стал разговорчивее и живее. Я рассчитался потому, что хотел попробовать счастья на материке, где, как я хорошо знал и слышал, для умного человека гораздо больше простора, чем на ограниченном пространстве затерянного в океане машинного отделения.
Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу webmaster@classiclibr.ru и мы немедленно удалим указанные работы.
Администрация сервера не несет ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимает все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс www.classiclibr.ru, автора материала и уведомления администрации ресурса о дате и месте размещения.
